Борис Леонидович Писецкий
Дата рождения: 24 сентября 1952 г.
Вид спорта: Фехтование
Общество: «Спартак»
Чемпион СССР
Мастер спорта СССР
Заслуженный тренер России
Заслуженный работник физической культуры России
Кавалер ордена Дружбы, ордена Почёта, ордена «За заслуги перед Отечеством» IV степени
Награждён медалями «За заслуги перед Отечеством» II и IV степени, Почётной грамотой Президента Российской Федерации, Почётным знаком ОКР «За развитие олимпийского движения в России», знаком отличия «За заслуги перед Новосибирской областью»
Борис Леонидович был тренером сборной России по фехтованию на саблях на трёх Олимпийских играх (1996, 2000, 2004), а в 2006–2010 годах — старшим тренером мужской сборной России по фехтованию на саблях. Наиболее известные его воспитанники — заслуженные мастера спорта Станислав Поздняков (четырёхкратный победитель Олимпийских игр, десятикратный чемпион мира), Вениамин Решетников (четырёхкратный чемпион мира), Павел Быков (двукратный чемпион мира), мастера спорта международного класса Никита Проскура (чемпион Всемирной универсиады, призёр первенства мира среди юниоров), Вячеслав Искандаров (победитель первенства Европы среди молодёжи), Андрей Коробко (победитель первенства Европы среди молодёжи), мастера спорта Полина Стадничук (победитель первенства Европы среди кадетов), Артём Целышев (победитель первенства Европы среди кадетов), Яна Обвинцева (призёр первенства мира среди юниоров).
Борис Леонидович Писецкий
Дата рождения: 24 сентября 1952 г.
Вид спорта: Фехтование
Общество: «Спартак»
Чемпион СССР
Мастер спорта СССР
Заслуженный тренер России
Заслуженный работник физической культуры России
Кавалер ордена Дружбы, ордена Почёта, ордена «За заслуги перед Отечеством» IV степени
Награждён медалями «За заслуги перед Отечеством» II и IV степени, Почётной грамотой Президента Российской Федерации, Почётным знаком ОКР «За развитие олимпийского движения в России», знаком отличия «За заслуги перед Новосибирской областью»
Борис Леонидович был тренером сборной России по фехтованию на саблях на трёх Олимпийских играх (1996, 2000, 2004), а в 2006–2010 годах — старшим тренером мужской сборной России по фехтованию на саблях. Наиболее известные его воспитанники — заслуженные мастера спорта Станислав Поздняков (четырёхкратный победитель Олимпийских игр, десятикратный чемпион мира), Вениамин Решетников (четырёхкратный чемпион мира), Павел Быков (двукратный чемпион мира), мастера спорта международного класса Никита Проскура (чемпион Всемирной универсиады, призёр первенства мира среди юниоров), Вячеслав Искандаров (победитель первенства Европы среди молодёжи), Андрей Коробко (победитель первенства Европы среди молодёжи), мастера спорта Полина Стадничук (победитель первенства Европы среди кадетов), Артём Целышев (победитель первенства Европы среди кадетов), Яна Обвинцева (призёр первенства мира среди юниоров).
Урок в школе прерывался неожиданно — настойчивым стуком в дверь. Учительница замолкала, класс замирал, все дружно поворачивали головы к двери, и в кабинет заходили двое мужчин с саблями. Сегодня их просто не пропустила бы охрана, а тридцать — сорок лет назад в любую школу мог свободно зайти любой человек и это было в порядке вещей.
— Можно сделать заявление? — вежливо спрашивали гости.
— У нас математика (русский, природоведение, рисование…)!
— Ничего страшного, мы не задержим.
Один из гостей бил эфесом по учительскому столу, призывая к тишине, и обращался к ребятишкам, обескураженным не меньше учительницы: — Дети, это сабля! Кто хочет научиться фехтовать — приходите сегодня к восьми часам на «Спартак».
И дети приходили, иногда целыми классами. А двух молодых незнакомцев, врывавшихся в класс посреди урока, звали Борис Леонидович Писецкий и Николай Дмитриевич Суроегин. Ныне оба они заслуженные тренеры России.
Детство Бориса Писецкого пришлось на пятидесятые — шестидесятые годы. Свой досуг ребятишки проводили на улице и за книгами, отчего росли физически крепкими и разносторонне развитыми.
— Напротив нашего дома со стороны Октябрьской, — вспоминал Борис Леонидович, — весной разливалась огромная лужа, настолько большая, что мы сколачивали из деревянных ящиков плоты и плавали по этой луже, пересекая её от одной стороны улицы до другой.
В 1963 году в советский прокат вышел французский фильм «Три мушкетёра» с Жераром Барре в роли д`Артаньяна, до сих пор считающийся лучшей экранизацией романа Александра Дюма. Ажиотаж вокруг фильма стоял невероятный! По всему Советскому Союзу мальчишки сходили с ума, вооружались палками и фехтовали друг с другом до синяков и ссадин. Попал под очарование этой экранизации и новосибирский школьник Боря Писецкий. Так французский кинорежиссёр Бернар Бордери (известный также циклом приключенческих фильмов про Анжелику), сам того не подозревая, определил судьбу мальчишки из далёкой Сибири и оказался причастен к появлению одного из самых именитых тренеров в мировом фехтовании.
В Новосибирске мушкетёрский бум совпал с мощным толчком, который дали развитию этого вида спорта два молодых тренера — Владимир Иванович Никифоров из «Спартака» и Павел Александрович Кондратенко из «Буревестника». Выпускники Омского института физкультуры ворвались в спортивную жизнь города порывом свежего ветра и своим энтузиазмом заразили очень многих. Первоначально Никифоров преподавал в одиночку все три вида оружия: шпагу, рапиру и саблю. Затем у него появились помощники, один из которых, Владимир Николаевич Парницкий, и стал тренером Бориса. Парницкий пришёл в школу, пригласил детей заниматься фехтованием, и к нему на первое занятие заявился весь класс. Но в конце концов остался один Борис Писецкий. Школу он заканчивал, будучи уже кандидатом в мастера спорта.
— В то время много определял двор, — рассказывал Писецкий. — Друзья со двора пошли заниматься фехтованием — и я пошёл заниматься фехтованием. Друзья решили поступать после школы в НИИЖТ — и я решил поступать в НИИЖТ. Друзья выбрали факультет «Мосты и тоннели» — и я выбрал «Мосты и тоннели». Когда после экзаменов стали объявлять фамилии поступивших (а проходило по конкурсу 150 человек), я отчаялся услышать свою. Её назвали последней, сто пятидесятой. На первом курсе я пересдавал математику одиннадцать раз! А через два года тот же преподаватель поставил мне зачёт автоматом.
На пятом курсе группа, в которой учился Борис, и вовсе была признана лучшей студенческой группой среди всех институтов города, за что студентов-мостовиков премировали двухнедельной туристической поездкой в Ленинград.
Писецкий закончил институт инженером-строителем путей сообщения и мастером спорта СССР. Предстояло сделать выбор между проектированием и фехтованием, и Борис Леонидович сделал его в пользу спорта. Вплоть до Олимпийских игр в Москве он оставался, по собственным словам, «играющим тренером»: одновременно и тренировал ребятишек в спортшколе, и продолжал выступать сам. Высшим его спортивным достижением стала победа в чемпионате СССР.
Зарплата тренера была небольшой, приходилось подрабатывать, чтобы прокормить семью — жену Наталью и дочь Анну.
— Я трудился и стекольщиком, и бетонщиком, и даже сторожем в психиатрической клинике, — вспоминает он. — Работали по системе «ночь дежуришь — три ночи отдыхаешь». Но мне нужно было выступать на соревнованиях, и я подговорил своих сменщиков перейти на систему «месяц дежуришь — три месяца отдыхаешь». Правда, нас быстро раскусили, и меня за самоуправство из психиатрички уволили.
Спортсмен и тренер — не только две разные профессии, но и два разных способа мышления. Этот факт Борис Леонидович осознал довольно скоро. И в его руках появился знаменитый блокнот Писецкого, куда он записывал всё, что могло пригодиться в работе.
Однажды Марк Семёнович Ракита, легендарный саблист, олимпийский чемпион Токио и Мехико, подошёл к молодому тренеру и с подозрением в голосе сказал:
— Сидишь, всё время что-то пишешь. Сведения о ком-то собираешь?
— Это я для себя, — объяснил Писецкий. — Заметки делаю: как вести урок, что интересного и полезного можно у вас перенять.
Будущий заслуженный тренер России уже тогда был убеждён: нельзя стать хорошим педагогом, сидя на одном месте. Надо постоянно искать что-то новое, самому брать уроки, впитывать как можно больше разной информации. Всё это даётся непосредственно в командировках, благодаря общению с коллегами, с представителями других школ, с более опытными товарищами.
Восьмилетнего Стаса Позднякова привела в группу к Борису Леонидовичу мама. Ей попалось объявление о наборе в специализированную детскую школу олимпийского резерва, и словосочетание «олимпийский резерв» произвело на женщину сильное впечатление. За десять лет мальчишка, ни разу не державший в руке саблю, вырос под руководством Писецкого в умелого бойца. Но мысль об Олимпиаде всё ещё оставалась для обоих призрачной, иллюзорной. Однако основные кандидаты на поездку в Барселону предолимпийский сезон провалили, и восемнадцатилетний Поздняков неожиданно и для себя, и для тренера вошёл по рейтингу в пятёрку лучших. На чемпионате СНГ он в личной встрече переиграл своего главного соперника Андрея Альшана, завоевал бронзовые медали, и тренер сборной, двукратный олимпийский чемпион Михаил Бурцев, включил его в состав команды. Бурцев хорошо помнил, как он сам в девятнадцать лет попал на Олимпийские игры, и хотел дать шанс восемнадцатилетнему Позднякову. Опытный тренер поверил в будущее молодого спортсмена.
Пятый номер в личных соревнованиях не участвует, только в командных, если повезёт. Станиславу повезло: на предварительном этапе он вышел на помост против сборной Канады. В это время Писецкий, не попавший в состав официальной делегации, жил на своей даче под Новосибирском и слушал радио «Маяк» с новостями из Барселоны. Так, по радио, и узнал о победе команды саблистов и золотой медали своего ученика.
После Олимпиады сразу несколько именитых тренеров зазывали к себе талантливого юношу, обещая золотые горы и блестящие перспективы. Самому Писецкому говорили тогда: не отдашь ученика — и сам погибнешь, и его погубишь. Но и спортсмен, и тренер упрямо отвечали на предложения о переходе отказом.
— В те времена существовала практика, когда молодых, подающих надежды спортсменов в приказном порядке забирали у их тренеров, передавая более опытным наставникам, — рассказывал Поздняков. — Но мне повезло, на дворе был уже 1992 год. Если бы я родился лет на десять раньше, нас бы и спрашивать никто не стал. Но тогда вместе с распадом СССР дала трещину и командно-административная система в спорте. А когда угроза, что меня силой заберут у Бориса Леонидовича, миновала, мы стали спокойно, планомерно работать, и результаты не заставили себя ждать.
В том, что Борис Писецкий тогда ещё не относился к числу корифеев, были и свои плюсы. Его взгляды не были зашорены, он воспринимал методику не как догму, а как процесс, который можно и нужно совершенствовать. Брал всё лучшее, подгоняя это под индивидуальность ученика, под его фехтование, под его движения. Подтверждал это и сам Поздняков: «Лучше Бориса Леонидовича меня никто не понимает. Если сравнить с гонками «Формулы-1», то я являюсь машиной, а он — механиком, настройщиком. Иной раз случается так, что в запале, разгорячённый, я не могу толком объяснить, что же со мной происходит. А он по одному моему жесту, мимике понимает мои внутренние процессы и находит решение проблемы».
В 1994 году новый старший тренер сборной России Олег Глазов пригласил Писецкого работать в национальной команде с саблистами. И на первом же чемпионате мира саблисты показали себя выше всяких похвал, завоевав золото в командном турнире. На этот раз Поздняков бился в финале: он постепенно становился одним из лидеров команды. На Олимпиаду в Атланту Станислав ехал фаворитом, а вот его тренеру снова не досталось места в официальной делегации. Он отправился в США туристом. Как обычный болельщик, Писецкий толкался у касс и, не достав билета, покупал его потом у спекулянтов по 50–60 долларов. Приходил пораньше на стадион, тайком брал у знакомых тренеров чужую аккредитацию и нелегально проникал в зал, где находились саблисты. Там он проводил со спортсменами предстартовую разминку, после чего возвращался на трибуну и занимал место согласно купленному билету.
Самым «валидольным» вышел бой Позднякова с украинцем Гутцайтом — он до сих пор стоит перед глазами тренера. Саблисты бьются до счёта 15, и Гутцайт был в трёх уколах от победы, ведя 12 : 7. Следующие семь атак Позднякова перевернули матч: он не только догнал соперника, но и повёл — 14 : 12. Оставалось завершить встречу последней успешной атакой, но вместо этого сибиряк пропустил две от соперника, и счёт сравнялся — 14 : 14. Что творилось в этот момент в душе у Бориса Писецкого — знает только он. Последний удар решал всё, и нанёс его Поздняков! В родной Новосибирск Станислав привёз сразу две золотые медали — за победу в личном и командном турнирах. Прессе он заявил: «После Олимпиады в Атланте я понял, что никогда не смогу обойтись без своего тренера. Я понял раз и навсегда, что, если мы когда-нибудь разойдёмся, я как спортсмен закончусь».
Есть ли «система Писецкого»? Сам он отвечает так: «Вся моя система подготовки спортсменов — это классика, чёткий набор знаний и навыков, которым должен пользоваться каждый тренер. Но вот другой вопрос: как пользоваться? Это надо делать умело. Идти в ногу со временем, смотреть, где, что и как изменяется, своевременно самому что-то менять в тренировочном процессе. Плюс, конечно, практиковать индивидуальный подход к каждому ученику, чувствовать человека, понимать, что конкретно ему необходимо дать на том или ином этапе подготовке. Тренерское чутьё — очень важное качество в нашей работе. А со стороны ученика важны, прежде всего, доверие и дисциплина».
Карьера Позднякова состояла не только из побед, случались и поражения, иногда обидные и необъяснимые. Но Поздняков четыре раза побеждал на Олимпийских играх и десять раз — на чемпионатах мира. Порою он творил настоящие чудеса: выходил на помост последним при счёте 30 : 40 (в командных соревнованиях матч идёт до 45 очков) и вырывал практически упущенную победу.
Станислав Поздняков стал самым титулованным воспитанником Бориса Писецкого, но далеко не единственным, кто добился больших побед. Четыре чемпионата мира выиграл Вениамин Решетников, два — Павел Быков, на молодёжных, юниорских и кадетских первенствах мира и Европы завоевывала медали целая плеяда учеников Бориса Леонидовича: Никита Проскура, Вячеслав Искандаров, Андрей Коробко, Полина Стадничук, Артём Целышев, Яна Обвинцева. Много сил и времени Борис Писецкий отдал сборной России — сначала в качестве тренера саблистов, затем в должности старшего тренера.
Работа занимала в жизни Писецкого большую часть времени: тренировки, сборы, командировки, соревнования. Казалось, если бы человеку не нужно было спать, он занимался бы фехтованием круглые сутки. Даже родную дочь Анну он впервые увидел лишь через две недели после рождения. «Поцеловал и снова уехал в командировку», — рассказывает Борис Леонидович. Через его руки прошли несколько поколений спортсменов — огромное количество мальчишек и девчонок, многие из которых потом выступали за национальную сборную. Он и сейчас передаёт опыт бывшим ученикам, а ныне тренерам и занимается с молодыми спортсменами. «Совсем немного времени преподаю — три-четыре дня в неделю часа по три, — говорит Писецкий. Для него, привыкшего целыми днями не выходить из зала, это кажется лёгкой нагрузкой. — Решил немного пожить для себя: купил лодку, с удовольствием езжу на рыбалку — триста километров вниз по Оби, по протокам Томской области. В Салехард летал рыбачить, на Камчатку. А когда дома — люблю сам готовить».
В его семье сегодня, как в романе Дюма, четыре мушкетёра. Самый старший — он сам, Борис Леонидович Писецкий. Средний — внук Алексей Андреевич Писецкий, мастер спорта и тренер. Самым младшим мушкетёрам: правнукам Борису Андреевичу и Леониду Андреевичу Писецкому — пока только шесть лет и один год, но они наверняка тоже будут заниматься фехтованием.
Урок в школе прерывался неожиданно — настойчивым стуком в дверь. Учительница замолкала, класс замирал, все дружно поворачивали головы к двери, и в кабинет заходили двое мужчин с саблями. Сегодня их просто не пропустила бы охрана, а тридцать — сорок лет назад в любую школу мог свободно зайти любой человек и это было в порядке вещей.
— Можно сделать заявление? — вежливо спрашивали гости.
— У нас математика (русский, природоведение, рисование…)!
— Ничего страшного, мы не задержим.
Один из гостей бил эфесом по учительскому столу, призывая к тишине, и обращался к ребятишкам, обескураженным не меньше учительницы: — Дети, это сабля! Кто хочет научиться фехтовать — приходите сегодня к восьми часам на «Спартак».
И дети приходили, иногда целыми классами. А двух молодых незнакомцев, врывавшихся в класс посреди урока, звали Борис Леонидович Писецкий и Николай Дмитриевич Суроегин. Ныне оба они заслуженные тренеры России.
Детство Бориса Писецкого пришлось на пятидесятые — шестидесятые годы. Свой досуг ребятишки проводили на улице и за книгами, отчего росли физически крепкими и разносторонне развитыми.
— Напротив нашего дома со стороны Октябрьской, — вспоминал Борис Леонидович, — весной разливалась огромная лужа, настолько большая, что мы сколачивали из деревянных ящиков плоты и плавали по этой луже, пересекая её от одной стороны улицы до другой.
В 1963 году в советский прокат вышел французский фильм «Три мушкетёра» с Жераром Барре в роли д`Артаньяна, до сих пор считающийся лучшей экранизацией романа Александра Дюма. Ажиотаж вокруг фильма стоял невероятный! По всему Советскому Союзу мальчишки сходили с ума, вооружались палками и фехтовали друг с другом до синяков и ссадин. Попал под очарование этой экранизации и новосибирский школьник Боря Писецкий. Так французский кинорежиссёр Бернар Бордери (известный также циклом приключенческих фильмов про Анжелику), сам того не подозревая, определил судьбу мальчишки из далёкой Сибири и оказался причастен к появлению одного из самых именитых тренеров в мировом фехтовании.
В Новосибирске мушкетёрский бум совпал с мощным толчком, который дали развитию этого вида спорта два молодых тренера — Владимир Иванович Никифоров из «Спартака» и Павел Александрович Кондратенко из «Буревестника». Выпускники Омского института физкультуры ворвались в спортивную жизнь города порывом свежего ветра и своим энтузиазмом заразили очень многих. Первоначально Никифоров преподавал в одиночку все три вида оружия: шпагу, рапиру и саблю. Затем у него появились помощники, один из которых, Владимир Николаевич Парницкий, и стал тренером Бориса. Парницкий пришёл в школу, пригласил детей заниматься фехтованием, и к нему на первое занятие заявился весь класс. Но в конце концов остался один Борис Писецкий. Школу он заканчивал, будучи уже кандидатом в мастера спорта.
— В то время много определял двор, — рассказывал Писецкий. — Друзья со двора пошли заниматься фехтованием — и я пошёл заниматься фехтованием. Друзья решили поступать после школы в НИИЖТ — и я решил поступать в НИИЖТ. Друзья выбрали факультет «Мосты и тоннели» — и я выбрал «Мосты и тоннели». Когда после экзаменов стали объявлять фамилии поступивших (а проходило по конкурсу 150 человек), я отчаялся услышать свою. Её назвали последней, сто пятидесятой. На первом курсе я пересдавал математику одиннадцать раз! А через два года тот же преподаватель поставил мне зачёт автоматом.
На пятом курсе группа, в которой учился Борис, и вовсе была признана лучшей студенческой группой среди всех институтов города, за что студентов-мостовиков премировали двухнедельной туристической поездкой в Ленинград.
Писецкий закончил институт инженером-строителем путей сообщения и мастером спорта СССР. Предстояло сделать выбор между проектированием и фехтованием, и Борис Леонидович сделал его в пользу спорта. Вплоть до Олимпийских игр в Москве он оставался, по собственным словам, «играющим тренером»: одновременно и тренировал ребятишек в спортшколе, и продолжал выступать сам. Высшим его спортивным достижением стала победа в чемпионате СССР.
Зарплата тренера была небольшой, приходилось подрабатывать, чтобы прокормить семью — жену Наталью и дочь Анну.
— Я трудился и стекольщиком, и бетонщиком, и даже сторожем в психиатрической клинике, — вспоминает он. — Работали по системе «ночь дежуришь — три ночи отдыхаешь». Но мне нужно было выступать на соревнованиях, и я подговорил своих сменщиков перейти на систему «месяц дежуришь — три месяца отдыхаешь». Правда, нас быстро раскусили, и меня за самоуправство из психиатрички уволили.
Спортсмен и тренер — не только две разные профессии, но и два разных способа мышления. Этот факт Борис Леонидович осознал довольно скоро. И в его руках появился знаменитый блокнот Писецкого, куда он записывал всё, что могло пригодиться в работе.
Однажды Марк Семёнович Ракита, легендарный саблист, олимпийский чемпион Токио и Мехико, подошёл к молодому тренеру и с подозрением в голосе сказал:
— Сидишь, всё время что-то пишешь. Сведения о ком-то собираешь?
— Это я для себя, — объяснил Писецкий. — Заметки делаю: как вести урок, что интересного и полезного можно у вас перенять.
Будущий заслуженный тренер России уже тогда был убеждён: нельзя стать хорошим педагогом, сидя на одном месте. Надо постоянно искать что-то новое, самому брать уроки, впитывать как можно больше разной информации. Всё это даётся непосредственно в командировках, благодаря общению с коллегами, с представителями других школ, с более опытными товарищами.
Восьмилетнего Стаса Позднякова привела в группу к Борису Леонидовичу мама. Ей попалось объявление о наборе в специализированную детскую школу олимпийского резерва, и словосочетание «олимпийский резерв» произвело на женщину сильное впечатление. За десять лет мальчишка, ни разу не державший в руке саблю, вырос под руководством Писецкого в умелого бойца. Но мысль об Олимпиаде всё ещё оставалась для обоих призрачной, иллюзорной. Однако основные кандидаты на поездку в Барселону предолимпийский сезон провалили, и восемнадцатилетний Поздняков неожиданно и для себя, и для тренера вошёл по рейтингу в пятёрку лучших. На чемпионате СНГ он в личной встрече переиграл своего главного соперника Андрея Альшана, завоевал бронзовые медали, и тренер сборной, двукратный олимпийский чемпион Михаил Бурцев, включил его в состав команды. Бурцев хорошо помнил, как он сам в девятнадцать лет попал на Олимпийские игры, и хотел дать шанс восемнадцатилетнему Позднякову. Опытный тренер поверил в будущее молодого спортсмена.
Пятый номер в личных соревнованиях не участвует, только в командных, если повезёт. Станиславу повезло: на предварительном этапе он вышел на помост против сборной Канады. В это время Писецкий, не попавший в состав официальной делегации, жил на своей даче под Новосибирском и слушал радио «Маяк» с новостями из Барселоны. Так, по радио, и узнал о победе команды саблистов и золотой медали своего ученика.
После Олимпиады сразу несколько именитых тренеров зазывали к себе талантливого юношу, обещая золотые горы и блестящие перспективы. Самому Писецкому говорили тогда: не отдашь ученика — и сам погибнешь, и его погубишь. Но и спортсмен, и тренер упрямо отвечали на предложения о переходе отказом.
— В те времена существовала практика, когда молодых, подающих надежды спортсменов в приказном порядке забирали у их тренеров, передавая более опытным наставникам, — рассказывал Поздняков. — Но мне повезло, на дворе был уже 1992 год. Если бы я родился лет на десять раньше, нас бы и спрашивать никто не стал. Но тогда вместе с распадом СССР дала трещину и командно-административная система в спорте. А когда угроза, что меня силой заберут у Бориса Леонидовича, миновала, мы стали спокойно, планомерно работать, и результаты не заставили себя ждать.
В том, что Борис Писецкий тогда ещё не относился к числу корифеев, были и свои плюсы. Его взгляды не были зашорены, он воспринимал методику не как догму, а как процесс, который можно и нужно совершенствовать. Брал всё лучшее, подгоняя это под индивидуальность ученика, под его фехтование, под его движения. Подтверждал это и сам Поздняков: «Лучше Бориса Леонидовича меня никто не понимает. Если сравнить с гонками «Формулы-1», то я являюсь машиной, а он — механиком, настройщиком. Иной раз случается так, что в запале, разгорячённый, я не могу толком объяснить, что же со мной происходит. А он по одному моему жесту, мимике понимает мои внутренние процессы и находит решение проблемы».
В 1994 году новый старший тренер сборной России Олег Глазов пригласил Писецкого работать в национальной команде с саблистами. И на первом же чемпионате мира саблисты показали себя выше всяких похвал, завоевав золото в командном турнире. На этот раз Поздняков бился в финале: он постепенно становился одним из лидеров команды. На Олимпиаду в Атланту Станислав ехал фаворитом, а вот его тренеру снова не досталось места в официальной делегации. Он отправился в США туристом. Как обычный болельщик, Писецкий толкался у касс и, не достав билета, покупал его потом у спекулянтов по 50–60 долларов. Приходил пораньше на стадион, тайком брал у знакомых тренеров чужую аккредитацию и нелегально проникал в зал, где находились саблисты. Там он проводил со спортсменами предстартовую разминку, после чего возвращался на трибуну и занимал место согласно купленному билету.
Самым «валидольным» вышел бой Позднякова с украинцем Гутцайтом — он до сих пор стоит перед глазами тренера. Саблисты бьются до счёта 15, и Гутцайт был в трёх уколах от победы, ведя 12 : 7. Следующие семь атак Позднякова перевернули матч: он не только догнал соперника, но и повёл — 14 : 12. Оставалось завершить встречу последней успешной атакой, но вместо этого сибиряк пропустил две от соперника, и счёт сравнялся — 14 : 14. Что творилось в этот момент в душе у Бориса Писецкого — знает только он. Последний удар решал всё, и нанёс его Поздняков! В родной Новосибирск Станислав привёз сразу две золотые медали — за победу в личном и командном турнирах. Прессе он заявил: «После Олимпиады в Атланте я понял, что никогда не смогу обойтись без своего тренера. Я понял раз и навсегда, что, если мы когда-нибудь разойдёмся, я как спортсмен закончусь».
Есть ли «система Писецкого»? Сам он отвечает так: «Вся моя система подготовки спортсменов — это классика, чёткий набор знаний и навыков, которым должен пользоваться каждый тренер. Но вот другой вопрос: как пользоваться? Это надо делать умело. Идти в ногу со временем, смотреть, где, что и как изменяется, своевременно самому что-то менять в тренировочном процессе. Плюс, конечно, практиковать индивидуальный подход к каждому ученику, чувствовать человека, понимать, что конкретно ему необходимо дать на том или ином этапе подготовке. Тренерское чутьё — очень важное качество в нашей работе. А со стороны ученика важны, прежде всего, доверие и дисциплина».
Карьера Позднякова состояла не только из побед, случались и поражения, иногда обидные и необъяснимые. Но Поздняков четыре раза побеждал на Олимпийских играх и десять раз — на чемпионатах мира. Порою он творил настоящие чудеса: выходил на помост последним при счёте 30 : 40 (в командных соревнованиях матч идёт до 45 очков) и вырывал практически упущенную победу.
Станислав Поздняков стал самым титулованным воспитанником Бориса Писецкого, но далеко не единственным, кто добился больших побед. Четыре чемпионата мира выиграл Вениамин Решетников, два — Павел Быков, на молодёжных, юниорских и кадетских первенствах мира и Европы завоевывала медали целая плеяда учеников Бориса Леонидовича: Никита Проскура, Вячеслав Искандаров, Андрей Коробко, Полина Стадничук, Артём Целышев, Яна Обвинцева. Много сил и времени Борис Писецкий отдал сборной России — сначала в качестве тренера саблистов, затем в должности старшего тренера.
Работа занимала в жизни Писецкого большую часть времени: тренировки, сборы, командировки, соревнования. Казалось, если бы человеку не нужно было спать, он занимался бы фехтованием круглые сутки. Даже родную дочь Анну он впервые увидел лишь через две недели после рождения. «Поцеловал и снова уехал в командировку», — рассказывает Борис Леонидович. Через его руки прошли несколько поколений спортсменов — огромное количество мальчишек и девчонок, многие из которых потом выступали за национальную сборную. Он и сейчас передаёт опыт бывшим ученикам, а ныне тренерам и занимается с молодыми спортсменами. «Совсем немного времени преподаю — три-четыре дня в неделю часа по три, — говорит Писецкий. Для него, привыкшего целыми днями не выходить из зала, это кажется лёгкой нагрузкой. — Решил немного пожить для себя: купил лодку, с удовольствием езжу на рыбалку — триста километров вниз по Оби, по протокам Томской области. В Салехард летал рыбачить, на Камчатку. А когда дома — люблю сам готовить».
В его семье сегодня, как в романе Дюма, четыре мушкетёра. Самый старший — он сам, Борис Леонидович Писецкий. Средний — внук Алексей Андреевич Писецкий, мастер спорта и тренер. Самым младшим мушкетёрам: правнукам Борису Андреевичу и Леониду Андреевичу Писецкому — пока только шесть лет и один год, но они наверняка тоже будут заниматься фехтованием.
